Преподаватель кафедры политологии и международных отношений Университета Ибн Хальдуна Гёкхан Эрели в статье для «Анадолу» проанализировал итоги первого заседания Стратегического, комитета по политическим вопросам и обороне, созданного в рамках Мекканского договора о совместной обороне.
***
Мекканский договор о совместной обороне, заключенный 7 августа между Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном, 31 августа впервые обрел институциональные очертания в Стамбуле, тем самым быстро преодолев многомесячный период неопределенности, нередко свойственный региональным инициативам подобного масштаба.
Заседание Стратегического комитета по политическим вопросам и обороне, учрежденного договором, во дворце Чыраган завершилось принятием ряда конкретных решений — от определения официального названия альянса до местонахождения секретариата, от рамок сотрудничества в области оборонной промышленности до дорожной карты расширения. Это стало самым весомым доказательством того, что три страны не рассматривают создаваемую структуру как символическую декларацию солидарности.
На заседании со стороны Турции присутствовали министр иностранных дел Хакан Фидан, министр национальной обороны Яшар Гюлер и начальник Генерального штаба Вооруженных сил генерал Селчук Байрактароглу; со стороны Пакистана — заместитель премьер-министра и министр иностранных дел Ишак Дар, министр обороны Хаваджа Мухаммад Асиф, а также командующий сухопутными войсками и начальник Генерального штаба Асим Мунир; со стороны Саудовской Аравии — министр иностранных дел принц Фейсал бен Фархан, министр обороны принц Халед бен Салман и начальник Генерального штаба генерал Файяд бен Хамид ар-Рувейли.
Подобный состав, собравший за одним столом дипломатов, оборонных бюрократов и военное командование в форме, свидетельствует о том, что повестка дня углубилась до уровня совместного планирования, а участие начальников Генштабов вооруженных сил с самого первого заседания указывает на то, что такие технические вопросы, как совместимость и совместные учения, будут включены в график.
Принятые по итогам заседания решения представляют собой рамки, соответствующие такому уровню серьезности.
Определение официального названия альянса как «Мекканский оборонительный альянс», создание секретариата в Эр-Рияде во главе с генеральным секретарем, принятие предварительных решений о последовательности шагов по институционализации, а также выдвижение на первый план повестки совместной разработки технологий и совместного производства в оборонной промышленности — все это показывает, что три страны действовали с функциональной повесткой уже на первом заседании и дает представление о конкретных итогах последующих встреч.
Тот факт, что секретариат будет создан в Эр-Рияде, что первый генеральный секретарь с трехлетними полномочиями будет из Пакистана, а первое заседание комитета состоялось в Стамбуле, закладывает первые камни в фундамент сбалансированной архитектуры альянса, где три партнера берут на себя институциональную ответственность в тех областях, где они сильны.
Эр-Рияд обладает институциональным опытом управления — от Генерального секретариата Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) до Организации исламского сотрудничества (ОИС) со штаб-квартирой в Джидде и Исламской военной коалиции по борьбе с терроризмом, действующей в Эр-Рияде, — что позволяет ему с самого первого дня обеспечить инфраструктуру для бюджета, персонала и протокольных потоков секретариата. Передача Пакистану поста генерального секретаря ставит в центр архитектуры альянса дипломатический ресурс Исламабада, способного одновременно выстраивать диалог на уровне руководства с Вашингтоном, Пекином и столицами Залива, что обеспечивает внешнему контуру альянса надежную и влиятельную связь. Стамбул как место первого заседания, в свою очередь, служит подтверждением организационной репутации Турции, сложившейся за последние десять лет. Анкара в очередной раз проявила свою многоплановую дипломатическую состоятельность, сумев в один день удерживать в фокусе сразу несколько региональных тем — от безопасности черноморского судоходства до новой зерновой инициативы.
Турция входит в эту структуру, располагая тремя взаимодополняющими ресурсами, каждый из которых находит непосредственное применение уже на этапе становления альянса. Ее зарекомендовавшая себя оборонно-промышленная база — в области беспилотных систем, морских платформ и радиоэлектронной борьбы — позволяет в краткосрочной перспективе приступить к совместной разработке технологий и кооперации в производстве. Накопленный за десятилетия в рамках НАТО опыт стандартизации, совместного планирования и совместимости дает структуре готовый банк знаний в самой технически сложной части работы. А привычка и навык одновременного взаимодействия с самыми разными сторонами напрямую отвечают видению альянса как инструмента снижения напряженности и мирного разрешения кризисов.
Четкое заявление министра иностранных дел Хакана Фидана о том, что альянс является дополнением к обязательствам Турции в рамках НАТО, подтверждает, что Анкара рассматривает свои союзнические обязательства как единую взаимодополняющую систему и задумывает Мекканский оборонительный альянс как платформу, интегрированную в существующие контуры безопасности. Этот подход полностью согласуется с концепцией, согласно которой альянс не направлен против какого-либо государства и открыт для всех стран региона, разделяющих его принципы. Констатация того факта, что привносимые извне рецепты не дают долгосрочных результатов, позволяет трактовать стамбульское заседание как первую практическую реализацию принципа региональной ответственности и ставит Турцию одновременно в положение его защитника и посредника.
Как заявил министр иностранных дел Хакан Фидан, альянс с самого начала задуман как платформа для расширения — и именно наличие у трех стран-основательниц собственных зон влияния создает для этой структуры наиболее благоприятные возможности. Нормализация отношений Турции с Каиром и углубляющееся оборонное сотрудничество с Дохой делают линии Египта и Катара доступными через Анкару. Вес Эр-Рияда в рамках Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива служит решающим фактором для подключения таких столиц, как Кувейт. Связи Исламабада в Южной Азии и в широком мусульманском мире открывают третий канал, способный привести к участию такие страны, как Бангладеш.
При этом важно учитывать, что каждый новый участник привнесет в альянс нечто уникальное. Вступление Египта могло бы обеспечить альянсу широкую политическую легитимность в арабском мире и придать ему глубину, выходящую к Восточному Средиземноморью. Катар и Кувейт, в свою очередь, могли бы предложить финансовые ресурсы региона и повестку энергетической безопасности, а бангладешское направление расширило бы географический горизонт структуры до Индийского океана. Общая позиция стран-основательниц, выступающих за завершение институционального оформления и углубление внутреннего взаимодействия до начала расширения, обеспечит реализацию этих планов на прочном фундаменте.
Стамбульское заседание в конечном счете продемонстрировало готовность трех стран взять на себя ответственность за региональный мир, безопасность и стабильность. В ближайшее время, по мере принятия устава альянса, запуска секретариата в Эр-Рияде и реализации протоколов о совместном производстве, станет очевидным, как принцип региональной ответственности материализуется в конкретную архитектуру безопасности. Снижение неопределенности по мере прояснения позиций ключевых игроков одновременно откроет пространство для инвестиционной и экономической повестки, долгие годы находившейся в тени атмосферы недоверия. Главный же выигрыш для благосостояния стран региона проявится именно в установлении этой связи между безопасностью и экономикой.
[Доктор Гёкхан Эрели — преподаватель кафедры политологии и международных отношений Университета Ибн Хальдуна]
Мнение, изложенное в статье, отражает позицию автора, и может не совпадать с редакционной политикой «Анадолу».
news_share_descriptionsubscription_contact
