Напряженность на Ближнем Востоке привела к резкому росту цен на уголь.

Напряженность, вызванная ударами США и Израиля по Ирану и последующими иранскими ответными мерами, привела к росту рисков для энергетических потоков в регионе. Это спровоцировало резкое повышение цен на природный газ и, из-за удорожания фрахта и эффекта замены топлива, сильное увеличение мировых цен на уголь.

Начавшаяся 27 февраля эскалация напряженности в регионе привела к цепной реакции на мировых энергетических рынках. Опасения за поставки нефти и газа через Ормузский пролив повышают цены на газ, а удорожание перевозок и задержки транспортировки способствовали росту цен на уголь. На фондовых биржах Ньюкасл и Роттердам были зафиксированы рекордные показатели.

Фьючерсы на уголь Newcastle в Азии закрылись 27 февраля на уровне 115,80 доллара за тонну. К 9 марта цена достигла 138 долларов за тонну — максимума с декабря 2024 года, а на закрытии 10 марта — 133,65 доллара за тонну.

API2 Rotterdam Coal 27 февраля закрывался на уровне 106 долларов за тонну, к 9 марта вырос до 132 долларов за тонну — максимума с мая 2023 года. 10 марта цена закрытия составила 121 доллар за тонну.

Руководитель Ember по Турции и Кавказу Уфук Алпарслан заявил в беседе с «Анадолу», что текущий геополитический кризис привел к резкому росту цен на газ. В марте стоимость электроэнергии на газовых станциях в ЕС выросла на 51%. «В некоторых странах газ и уголь взаимозаменяемы в производстве электроэнергии. Когда газ становится дороже, производители переходят на уголь. Это, вероятно, сыграло роль в росте цен на уголь, но это не подтверждает стратегическую значимость угля, а лишь отражает колебания на рынке ископаемого топлива», — отметил Алпарслан.

Он добавил, что даже в странах, зависимых от угля, производство электроэнергии на его основе снизилось, включая Китай, Индию, Германию и Польшу. При этом технологии возобновляемой энергии становятся с каждым годом дешевле и безопаснее.

«Колебания цен на ископаемое топливо и уязвимость газа и угля к геополитическим шокам увеличивают риски для стран, зависящих от импорта. Политика приоритетного использования возобновляемых источников с высокими начальными затратами, но низкими эксплуатационными расходами снижает подверженность глобальным колебаниям цен на топливо и укрепляет долгосрочную энергетическую безопасность», — подчеркнул Алпарслан.

Он отметил влияние роста мировых цен на уголь на Турцию: «В 2025 году около двух третей электроэнергии на угле в Турции производилось из импортного угля. При этом местный уголь имеет низкую энергоемкость, а значительная часть существующих лигнитных станций устарела. Эта зависимость от импорта и колебания цен из-за геополитических рисков усиливают стратегическую важность расширения возобновляемой энергетики в Турции».

Исследователь Национального центра энергетического анализа Ларс Шерникау отметил, что рост цен на уголь связан не только с резким повышением цен на газ, но и с увеличением фрахтовых расходов из-за удлинения маршрутов поставок и роста стоимости топлива.

По его словам, уголь является низкозатратным, надежным и стабильным источником электроэнергии. «Страны должны иметь энергетический портфель из разных источников, соответствующий геологическим и геополитическим условиям. Без дешевых, надежных и применимых альтернатив полностью исключить уголь невозможно. Чем быстрее пытаются убрать уголь из системы, тем дороже и менее надежной становится электроэнергия», — отметил Шерникау.

Он подчеркнул, что страны должны сохранять долю угля в долгосрочном энергетическом портфеле не только по геополитическим причинам, но и для снижения затрат и обеспечения стабильности и безопасности электросетей.