МОСКВА
Российские эксперты назвали закон "О нежелательных организациях" ответом на санкции.
23 мая президент России Владимир Путин подписал закон о "нежелательных организациях", который позволяет генеральному прокурору или его заместителям по согласованию с Министерством иностранных дел присваивать иностранным и международным неправительственным организациям статус "нежелательных в России". "Нежелательной" организации будет запрещено работать в России, ее структурные подразделения будут закрыты, а распространение ее информационных материалов запрещено. Присвоение статуса нежелательной также повлечёт замораживание финансовых и имущественных активов. Под санкции попадут и физические, и юридические лица, которые продолжат с ними сотрудничать, для них предусмотрено наказание в виде штрафа.
В России уже действует закон "об иностранных агентах", который предусматривает присвоение статуса "иностранного агента" организациям, которые получают финансирование из-за рубежа и занимаются «политической деятельностью» на территории России в целях формирования общественного мнения. Однако он действует только в отношении некоммерческих организаций (НКО) и предусматривает замораживание деятельности только по решению суда в случае, если НКО отказывается называться "иностранными агентами". Корреспонденты АА спросили у экспертов, с чем связано ужесточение регулирования иностранных организаций и какие практические последствия может иметь принятие закона.
Руководитель Международной организации по наблюдению за выборами CIS-EMO Алексей Кочетков назвал принятие закона ответом на российские санкции. На его взгляд, во многом экономический кризис в России был спровоцирован не объективными причинами, а информационными вбросами, которые способствовали падению стоимости акций российских компаний, обесцениванию рубля и уходу иностранных инвесторов с российского рынка.
"Принятие закона носит вынужденный характер, это ответная мера на действия западных стран, которые намерено нагнетают обстановку и дестабилизируют ситуацию в Российской Федерации. Считаю комментарии относительно того, что это помешает строительству гражданского общества в РФ надуманными, поскольку на этот процесс влияют совершенно другие факторы. То, что на Западе закон восприняли в штыки, говорит о том, что российские власти попали в точку, лишив политических противников одного из мощных инструментов влияния", - говорит Кочетков.
Директор Московского бюро по правам человека Александр Брод согласен с тем, что государство имеет право защищать свои интересы всеми доступными способами, однако, он критикует закон за размытость принципов, на основании которых правоохранительные органы будут вносить организации в реестр нежелательных.
"Этот закон избыточный, в российском законодательстве есть все необходимые механизмы, которые обеспечивают безопасность и невмешательство организаций в дела государства. Формулировки закона расплывчаты, на практике это может обернуться необоснованным преследованием любого, кто будет позволять себе критические замечания в адрес Кремля", - предупреждает он.
У российской оппозиции принятие закона вызвало однозначно негативную реакцию. Председатель Московской Хельсинской группы Людмила Алексеева опасается, что этот закон может стать возобновлением советской практики, когда за участие в общественных организациях сажали в тюрьму. Председатель партии "Яблоко" Григорий Явлинский назвал закон "репрессивным" и направленным на изоляцию страны.
"Закон о «нежелательных организациях» относится к серии репрессивных законов, издаваемых с 2012 года. Он является выражением антиевропейского курса на создание «отдельного полиса силы» и направлен на дальнейшую изоляцию России. Это отказ от исторического развития России. По существу, это не закон, а декларация произвола. Всё, что в нем прописано, можно делать и без него. Он нанесет большой вред России и будет вести к ее дальнейшему отставанию от развитых стран", - подчеркнул он.
Законопроект о "нежелательных организациях" был внесен в Госдуму в ноябре 2014 года. Он стал одним из первых, вынесенных на голосование на первом пленарном заседании весенней сессии 2015 года и был практически единодушно принят во всех чтениях.
